Post Factum

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Post Factum » Мировая поэзия » Вадим Степанцов


Вадим Степанцов

Сообщений 1 страница 5 из 5

1

Родился в 1960 году в Туле. Окончил 3 курса Московского технологического института мясной и молочной промышленности и Литературный институт им. М. Горького (с отличием). Имеются публикации в центральной отечественной и зарубежной прессе.

Член Союза Российских писателей. Великий Магистр и основатель Ордена куртуазных маньеристов. Явился инициатором исторической встречи в ресторане ВТО 22 декабря 1988 года, во время которой он и будущий архикардинал Ордена Виктор Пеленягрэ подписали манифест, возвещавший о рождении нового литературного направления. Указанную встречу впоследствии стало модно сравнивать со встречей Станиславского и Немировича-Данченко в "Славянском базаре", положившей начало существованию МХАТа, - аналогия тем более уместная, что и ресторан ВТО, и "Славянский базар" затем сгорели.

На вид он симпатичный блондинчик, бороду бреет, с народом то ласков, то брюзглив в зависимости от частых перепадов настроения. Любимые поэты - Ронсар и Абай Кунанбаев (последнего читает в подлиннике). Создатель и бессменный солист скандально известной вандал-рок-группы "Бахыт-Компот". Автор многих текстов песен других исполнителей, в частности группы "Браво"

2

Ноктюрн

Как хорошо, что вас зовут Наташа,
как хорошо, что вам семнадцать лет,
как хорошо, что всё семейство ваше
сегодня укатило на балет.

Я постучался. Сонная служанка
открыла - и ушла с бой-фрэндом в бар.
На вас была прелестная пижамка,
когда я к вам ввалился в будуар.

О, как легко она с вас соскользнула,
как весело зарозовела грудь!
Предчувствие меня не обмануло,
вы оказались девочкой чуть-чуть.

Чуть-чуть смущенья, пара капель крови,
и лёгкий вскрик, и серые глаза,
глядящие на мир, как будто внове
его вам добрый папа показал.

Но я отнюдь не добренький папаша,
я контролёр, пробивший вам билет.

Как хорошо, что вас зовут Наташа,
как хорошо, что вам семнадцать лет.

3

Похмельный синдром - 0

Я сегодня проснулся с похмелья,
голова и подушка в крови,
я вчерашнее вспомнил веселье,
я вздохнул и сказал: се ля ви.

Ну зачем в респектабельном клубе
стал я песню похабную петь
про цыпленочка в пидорской шубе
и про то, как стал геем медведь?
Ну зачем я поддался угару
и про дружбу мужскую болтал?
С байкерами хлестал я водяру
и за сиськи их девок хватал.
Байкера усмехались угрюмо,
но своих не отдали мне сук.
С восемнадцати маленьких рюмок
я свалился, как с ветки барсук.
Но потом я поднялся обратно,
оглядел поредевший танцпол -
и внезапно мне стало понятно.
что судьбу и любовь я нашел.
Я схватил тонкокрылую деву
и на выход ее поволок,
затолкал ее в «Альфа-Ромео»
и к ответу немедля привлек.
Эти бойкие стройные ножки,
этот ротик и эта спина...
О каком-то коварном Сережке
то и дело болтала она.
А потом я включил зажиганье,
и машина рванулась из рук,
и столицы ночное сиянье
нам на головы рухнуло вдруг.
Лобовое стекло раскрошилось -
куча стекол в моей голове.
Зря девчонка со мной подружилась,
зря каталась со мной по Москве.
Я смотрел на недвижное тело,
на бедро, на трусы на руле.
Ведь чего-то дёвчонка хотела,
для чего-то жила на земле.
Эх, Таганка моя, Растаганка!
Колыма ты моя, Колыма?
До свиданья, проклятая пьянка,
здравствуй шконка, баланда, тюрьма.
Вышел я покурить с перепугу,
посмотрел на поваленный клен.
Как же мы отыскали друг друга?!
Кто сажал тебя, что за гандон ?
Вдруг, как маслом кипящим ошпарен,
подскочил я, услышав слова:
«Пива нету в багажнике, парень?
Как же дико болит голова!»
Это ангелы в небе запели,
это Бог протрубил мне сигнал!
Если б в дерево мы не влетели,
я бы счастья вовек не узнал!
Ехал я по Москве и дымился,
и ментам раздавал я бабло,
на живую подругу дивился
и твердил: «Повезло, повезло!»
Не дарили мне круче подарка,
хоть живу я теперь без колес,
хоть накрылась моя иномарка,
хоть девчонку Сережка увез.
Но затостал я Богу приятель,
полюбил купола и кресты.
И отныне, любезный читатель,
я такой же оборвыш, как ты.

4

Буратино и Матрица

Деревянный дурак, предок кибермашин,
зримый мир проверяя на честность,
шнобаком продырявил бумажный камин
и ушел сквозь дыру в неизвестность.

Ну а если бы нос деревянный его
на огонь настоящий нарвался,
то спалило бы нос и его самого,
и создатель его б обосрался.

«Буратино, не прыгай, постой, я сейчас!» -
зорал бы бухой папа Карло.
«Это водка! Не лей на меня, пидорас!» -
но огонь лишь сильней полыхал бы.

Так сгорел бы, деяний больших не свершив,
терминатора пращур носатый.
К счастью, мир оказался жеманно-фальшив
и беззлобен как пудель лохматый.

Без особых усилий досталась ему
лупоглазая крошка Мальвина,
ей влюбленный Пьеро был совсем ни к чему,
ей понравилась кибермашина.

Жестко к цели стремился наш кукольный монстр,
и живые ему подчинялись,
был кулак его жесток и нос его остр,
все боялись и все прогибались.

Даже злобный урод Карабас-Барабас,
самый главный в стране мафиози,
был повержен, растоптан, оставлен без глаз
и опущен в немыслимой позе.

В чем мораль этой сказки? Да только лишь в том,
что весь мир нереален, непрочен,
и любым очумевшим от власти скотом
может быть до слонов разворочен.

Трех слонов, трех китов терминатор-батыр
перемелет в форшмак совершенный,
заполняя собой ненавидимый мир,
жестяную коробку Вселенной.

И когда убедится Создатель Миров,
что еще одна банка готова,
он припрячет ее для грядущих пиров
и создаст свою Матрицу снова.

Может, в ней будет меньше, чем в той, Буратин,
терминаторов и Франкенштейнов,
только Матрица принадлежать будет им,
мы же в ней пребываем шутейно.

Веселиться пытаемся этак и так
и с Мальвинами совокупляться,
но придет Буратино и скажет:
«Форшмак!» -
и хана нашей Матрице, братцы.

5

Дневник отшельника

Запись первая

Я стар, плешив и неопрятен,
я отравил свою жену,
мой череп от пигментных пятен
весьма походит на луну.

Меня за это Луноходом
соседка Маша прозвала.
В соседстве с этаким уродом
зачем ты, Маша, расцвела?

Увы, спасти тебя не сможет
парализованная мать,
когда, швырнув тебя на ложе,
твой чудный бюст примусь я мять.

Нас в коммуналке стало трое
сосед Колян мотает срок.
Пожалуй, завтра я устрою
девятикласснице урок.

Запись вторая

Вот минул день. Уже четыре.
В двери скрежещет Машин ключ.
Я начал ползать по квартире,
неряшлив, грязен и вонюч.

"Глянь, Машенька, беда какая!"
"Ага, допился, Луноход",
так мне предерзко отвечая,
к себе прелестница идёт.

"Нет-нет, постой, ужель не видишь
я болен, милая газель!
Уж так меня ты ненавидишь,
что не поможешь лечь в постель?"

На несколько секунд застыла
у бедной девочки спина
и, повернувшись, наклонила
головку надо мной она,

Согнула худенькие ножки,
взялась за кисть и за бедро
и я услышал, как у крошки
колотит сердце о ребро.

Мы подбираемся к постели
всё ближе и сильнее вонь
и вдруг за пазуху газели
просунул я свою ладонь.

Сдавил ей маленькие грудки,
колено в спину а потом
носок ей запихал под зубки
и руки затянул жгутом...

Всё дальше помнится в тумане,
я был горяч и зол, как вошь.
И через час сказала Маня:
"Ну, Луноход, ну ты даёшь!

Да, наших пацанов из класса
с тобою не сравнить, урод".
Затем добавила: "Напрасно
ты мне носок засунул в рот".

Она пошла решать задачки,
пообещав зайти сама.

Запись третья

...От этой чёртовой соплячки
едва я не сошел с ума.

Она в любовь со мной играла
по восемь десять раз на дню,
бельишко мне перестирала,
улучшила моё меню.

Я стал ухоженный и гладкий,
почтенный с виду старикан.
Куда брюзга девался гадкий,
тот дурно пахнущий букан!.

Людей дивили перемены,
происходившие со мной.
А я уж начал лезть на стены,
когда Машутка шла домой

будить мои резервы силы
и грабить фонд мой семенной.
И ровный холодок могилы
уж ощущал я за спиной.

Однажды утром, встав с кровати
и еле ноги волоча,
собрав в рюкзак бельё и ватник,
решил задать я стрекача,

парализованной соседке
ни полсловечка не сказал,
доел Машуткины объедки
и устремился на вокзал,

до Комсомольска-на-Амуре
купил плацкарту, сел в вагон,
шепнул "прости!" любимой Муре
и из Москвы умчался вон.

Запись четвёртая

...Один в тайге уже лет тридцать
я жизнью праведной живу.
Лишь фрицы да самоубийцы
стремятся в матушку-Москву.


Вы здесь » Post Factum » Мировая поэзия » Вадим Степанцов